ФАРЕНГЕЙТ 451α

Джеффри Евгенидис в своем романе «Матримониальный сюжет» (у нас его издали под названием «А порою очень грустны») рассуждает об упадке литературного интереса к браку.

Собственно, сам роман — а иначе с чего бы ему называться «Матримониальным сюжетом» — и есть попытка найти в современных условиях (насколько современными могут быть условия университетской Америки 80-х годов двадцатого века) обстоятельства, при которых конфликт «брак — любовь» не имел бы простого и, следовательно, неинтересного решения.

Хоть какую-то настоящую проблему, добавляющую браку литературной ценности. Утверждающую брак не как институт любви двух или более индивидов, а как инстанцию долга, социальной ответственности и прочих исключительно внешних отношений, превращающих свадьбу из декоративного повествовательного элемента в сюжетообразующее событие.

На первом курсе Мадлен посещала семинар по специальности, который назывался „Матримониальный сюжет. Избранные романы Остин, Элиот и Джеймса“. Вел его К. Макколл Сондерс, семидесятипятилетний уроженец Новой Англии...

...По мнению Сондерса, наивысшим достижением романа был матримониальный сюжет, с исчезновением которого этот жанр навсегда пришел в упадок.

Во времена, когда успех в жизни зависел от брака, а брак зависел от денег, у писателей была тема для романов. Великие эпические произведения воспевали войну, роман — брак. Сексуальное равенство, давшее преимущества женщинам, плохо повлияло на роман. А развод его окончательно погубил. Какая разница, за кого вышла Эмма, если она может подать на развод? Заключи Изабелла Арчер с Гилбертом Озмондом брачный контракт, как это повлияло бы на их брак?

В глазах Сондерса брак потерял свое значение, роман тоже. Откуда нынче возьмется матримониальный сюжет? Ниоткуда.

Приходится читать исторические вещи. Приходится читать романы, написанные не на Западе, в которых речь идет о традиционном укладе общества. Афганские романы, индийские романы. Приходится буквально двигаться назад во времени...

Вот сегодня смотрел отчет о свадьбе Лейлы и Нажуда и думал: «Эх, жаль Маккол Сондерс не дожил».

Ему бы, да и всем этим университетским ребятам в твидовых пиджаках с налокотниками (единственное напоминание о том, что когда-то в этих пиджаках охотились не только на наивных студенток), греющим коллекционный коньяк в широких бокалах под «The Love Supreme» Джона Колтрейна, точно пришелся бы по вкусу чеченский коктейль из свадьбы как власти-долга-чести-демонстрации_силы, — не только же всякими любовницами французского лейтенанта себя баловать.